November 1st, 2007

взрыв сверхновой

Терроризм как высшая стадия империализма.

Как зарождался массовый терроризм - своевременно описал Грэм Грин. За пятьдесят лет роль террора как метода управления выросла необычайно. Терроризм сегодня создаёт образ общего врага ("абсолютного зла"), и тем самым оправдывает любые действия властей. Террор средство запугивания масс, тактическое средство для возбуждения необходимого общественного мнения в период выборов, террор служит частным экономическим интересам, террор надёжно дискредитирует неудобную политическую силу.

Терроризм стал универсальным средством позднего капитализма после того, как откровенный фашизм дискредитировал себя. Сегодня терроризм применяется для таких "отвлечённых" целей, как затемнение разума в обществе и даже для проверки общественного мнения. На любую сложную ситуацию система реагирует взрывом автобуса. Это понятно. Но власть применяет террор и "просто так" - как витамины, для профилактики, без закономерности места и цели.

Конечно же, все серьёзные террористические организации (а через них мелкие группы) прямо и косвенно контролируются правительственными спецслужбами - во всём мире. Сложная система "международных разведок" с официально признанным "правом на убийство" работает на террор. Наши доблестные защитники отечества даже не представляют, какими пешками они являются на деле. Терроризм внушает всем: не рассуждать.

Терроризм - самое разрекламированное средство политической борьбы! Ни забастовки, ни - упаси боже! - диверсии не получают и тысячной доли внимания СМИ. Террор пропагандируется. Террор и мир "массовой информации" идеально дополняют друг друга. В обозримом будущем, пока капитал не найдёт возможность контроля над человеком на "генном", биологическом уровне, терроризм останется нашей повседневностью.

Отдельно: революционеры признают законным метод адресного устранения врагов (последние отнюдь не церемонятся), как признают законность и необходимость партизанских диверсий в (прямо или неявно) оккупированной стране. Но к террору против невинных людей революционеры никогда не имели и не будут иметь отношения.
взрыв сверхновой

Отсюда представить трудно, но "энтузиазм советского народа" существовал.

Итак, я стал офицером, лётчиком-истребителем. и у меня была любящая жена и впервые за всю жизнь собственная комната. Училище я окончил по первому разряду, и мне было предоставлено право выбора места дальнейшей службы. Можно было уехать на юг, предлагали Украину, хорошие, благоустроенные авиационные гарнизоны. Но командование училища не отпускало меня, оставляя на должности лётчика-инструктора.
- Ну куда ты поедешь, - говорили мне, - Оренбург - город хороший. У тебя тут семья, квартира, жена учится... Зачем ломать жизнь?

Но я ещё раньше решил - ехать туда, где всего труднее... Я чувствовал себя сыном могучего комсомольского племени и не считал себя вправе искать тихих гаваней и бросать якорь у первой пристани. Чувства, которые обуревали меня, не давали покоя и друзьям - Валентину Злобину, Юрию Дергунову, Коле Репину. Все мы попросились на Север.

- Почему на Север? - спрашивала жена, ещё не совсем поняв моих устремлений.
- Потому что там всегда трудно, - отвечал я.
Но это было легко сказать. Ведь спрашивал-то не свой брат лётчик, а хрупкая молодая женщина, проведшая всю свою жизнь в благоустроенном городе, в обеспеченной семье. Я понимал её: ехать со мной - значит бросить учёбу, родных, расстаться с привычным укладом жизни.
Мы решили, что на первых порах в Заполярье поеду один...

Рядовая история обычного советского человека.